Что с цитатой об «очистке общества от слабых, больных, трусливых и глупых»?
Цитата: «Прививка — это способ очистки общества от старых, больных, трусливых и глупых» — также не принадлежит Жаку Аттали. Посты с таким содержанием распространяются в , Instagram и TikTok. В них утверждается, что Аттали якобы говорил о сокращении населения планеты путем организации пандемии в своей книге «Будущее жизни», опубликованной в 1981 году. Наши коллеги из AFP и Snopes уже проверяли эту и ряд других цитат, приписываемых Аттали. Мы провели дополнительную проверку и пришли к тем же выводам.
Скриншот одного из фейковых постов Instagram на французском
Аттали написал целый ряд книг. Однако ни одна из них не носила названия «Будущее жизни». Книга под названием «Future Life», опубликованная в 1981 году на французском языке под названием L’Avenir du Futur», а затем переведенная на английский язык, была написана Мишелем Саломоном (Michel Salomon) и содержит интервью с Аттали, в котором он отвечает на вопрос «Можно и желательно ли прожить 120 лет?»
Издатель книги, Сегерс (Seghers), отправил AFP копию отрывка, в котором цитируется Аттали.
В одном из моментов интервью Аттали говорит следующее:
Это единственная цитата в посте, которая действительно принадлежит Аттали. Весьма радикальное заявление для многих (для нас в том числе), но логичное в концепции альтруизма/эгоизма по Аттали. Однако Аттали ничего не говорил о депопуляции планеты ни в этом интервью, ни в каких либо других интервью и выступлениях.
Что касается цитаты об эвтаназии, то ещё в 1984 году Аттали выиграл дело о клевете против медицинского журнала, который обвинил его в поддержке эвтаназии для пожилых людей.
Также в книгах Аттали не обнаруживается никаких следов цитаты о необходимости пандемии. Конспирологи утверждают, что она была высказана в книге Аттали Verbatim — однако в этой книге вообще не употребляется слово «пандемия».
А вот как Жак Аттали на самом деле высказывается о пандемии и постпандемийном мире:
«В «Анжи» мне принесли контракт. Я рассчитывал на одну сумму, а там было совершенно иное»
– Перенесемся на 12 лет назад в «Анжи». В юности на вас возлагали большие надежды. Как вы считаете, что у вас не получилось в карьере? Или вы добились всего, чего хотели?
– Нет, конечно. Не добился всего, чего хотел, были ошибки. Не хочу говорить, какие именно, но их было много. Можно сказать, что сам не дал своему потенциалу раскрыться в полной мере. Если вернуть время назад, то много чего поменял бы. Но, как говорится, всё, что ни делается, то к лучшему. Главное, есть что вспомнить об этом светлом, райском времени.
– Что можете вспомнить об этом времени? Какие самые памятные моменты?
– Вы сами в курсе, что творилось тогда вокруг клуба. Этот ажиотаж, звёздность, разговоры, слухи. Если говорить чисто о футболе, то в «Анжи» я дебютировал на профессиональном уровне: сначала вышел на замену в матче с «Кубанью» в Кубке, а потом в старте против ЦСКА в «Лужниках».
– Как вы отреагировали на появление таких денег в «Анжи»?
– Помню, как играл в Азербайджане за молодежную сборную, и у меня появились хорошие предложения от местных клубов. В это время «Анжи» вышел в РПЛ, а я захотел вернуться домой. Приехал в Махачкалу, прошел просмотр в дубль, отыграл замечательно сезон, после переподписал контракт.
На тот момент я еще не знал, что в «Анжи» придет Сулейман Керимов, хотя какие-то слухи и ходили. Мы находились на сборах в Турции. Сидел в холле, ждал – и тут мне принесли контракт. Я рассчитывал на одну сумму, а там было совершенно иное, гораздо большее предложение. Еще удивился: всё-таки знал бюджет клуба, а тут раз – и такое.
После этого понял, что всё, Керимов взял команду. А затем как по накатанной всё начало меняться. У нас была игра в Грозном в Кубке, перед ней я зашел на «теорию». И в этот момент в зал пришел Роберто Карлос. С того момента все начали осознавать, что строится нечто серьезное и невероятное.
Шариф Мухаммад и Роберто Карлос
– Когда вы увидели новый контракт с «Анжи», у вас не сорвало голову? Или у ваших партнеров?
– Это нормальная ситуация: когда молодой футболист в 18-19 лет видит такие деньги, то у него начинает сносить «крышу». Тяжело с этим бороться. Наверное, это одна из моих самых больших ошибок, из-за которых я не смог раскрыться в России.
– Игроки, получив такие деньги, стараются сразу купить машины или дома. Вы помните, как потратили первую зарплату?
– По-моему, я ее отдал папе.
«Не факт, что Кокорин вернётся в Серию А – обычно лучшие игроки чемпионата Кипра переходили в Грецию»
– После Индонезии вы полетели на Кипр, а следом – опять в Азию на Мальдивы. Почему сначала выбрали Кипр, который в десятках тысяч километрах от Индонезии?
– У меня было предложение остаться в Азии, просто Кипр казался интересным вариантом. Много знакомых играли, в том числе один партнер из сборной. Они говорили, что Кипр – это прекрасное место для семьи. Уровень футбола довольно неплохой.
– Кипр – маленький остров, где все команды находятся рядом, до соперника можно доехать на автобусе. Сильно чувствуется разница с Россией, Индонезией?
– Да. В день игры, буквально за два часа до её начала, мы выезжали к сопернику, а потом домой
Также важно, что Кипр – курорт, там очень красивые города. С семьей часто выезжали на пляж и в целом отдохнуть
Никосия, где жил Мухаммад на Кипре
– Кипрский футбол выделяется на фоне большинства европейских чемпионатов числом иностранцев. В командах всего по паре киприотов. У вас в «Кармиотиссе» тоже были партнёры со всех уголков мира?
– Я тоже на Кипре на этом акцентировал внимание, киприотов можно было посчитать по пальцам. В командах можно встретить кого угодно, начиная от француза, заканчивая игроком из самых дальних точек мира
Но это нам абсолютно не мешало. Футбол сближает и вынуждает игроков подстраиваться под любые обстоятельства. Что касается языка, то всегда на первом месте был английский, поэтому особого барьера не было.
Конечно, встречались игроки, которые не знали английского – в частности, бразильцы или африканцы, говорившие на французском. Иногда без переводчиков не обходились. Но со временем они тоже учились, начинали понимать хотя бы базовые футбольные вещи. Всё-таки английский язык не такой сложный.
– Если Кокорин покажет хороший результат в кипрской лиге, будет ли это говорить о том, что он сможет успешно вернуться в Европу? Или чемпионат Кипра – это не показатель?
– Если футболист идет в списках лучших бомбардиров, то это показатель. Естественно, кипрская лига отстает от европейских чемпионатов, но всё равно при хороших результатах можно будет выбить себе контракт в Европе. Но не факт, конечно, что Кокорин вернётся в Серию А – обычно лучшие игроки чемпионата Кипра после переходили, например, в Грецию. Однако всё равно есть много сдерживающих факторов, в том числе и возраст.
«Я обыгрывал Влаховича на тренировках»: Кокорин рассказал об игноре в «Фиорентине» и жизни на Кипре
– А вы не хотели ли после Кипра закрепиться ещё где-нибудь в Европе, а не возвращаться в Азию?
– На самом деле, после Кипра я ещё успел побывать в Голландии, просто это нигде не указано. Три или четыре месяца тренировался с НЕКом из Неймегена. К сожалению, у меня появились проблемы с задней поверхностью бедра, из-за чего этот вариант не сросся. И вот уже из Голландии я полетел на Мальдивы.
Что же стало с Ратнером?
Потеряв все, он долгие годы влачил жалкое существование, но в конце концов совершил грандиозное возвращение. В 1987 году он взял кредит на 155 тыс. фунтов стерлингов ($203 тыс.) в залог своего дома, построил фитнес-бизнес и продал его за 3,9 млн фунтов стерлингов ($5,1 млн). Затем он вложил полученную прибыль в открытие ювелирной компании в интернете. В 1993 году компания Ratners Group провела ребрендинг под названием Signet; сегодня это крупнейший в мире розничный продавец драгоценностей.
Однако несвоевременные высказывания Ратнера, сделанные почти три десятилетия назад, вряд ли когда-нибудь забудутся.
«Похоже, не имеет значения, что в 80-х годах я был крупнейшим британским ювелиром, занимая более 50% рынка Великобритании, — сказал он в интервью This Is Money. — В моем некрологе напишут, что я привел бизнес к катастрофе».
Становление «народного» ювелира
Джеральд Ратнер пришел в скромный, начинающий ювелирный бизнес своего отца в 1965 году, в возрасте 15 лет, после того как его исключили из гимназии за то, что он «был слишком глуп». Он провел свою юность, наводя в магазине порядок, выполняя поручения и знакомясь с основами бизнеса.
Когда в 1984 году он унаследовал компанию Ratners Group (она же «Ratners»), она состояла из 120 невзрачных, традиционных магазинов и несла ежегодные убытки в размере 350 тыс. фунтов стерлингов ($459 тыс.).
В юности Ратнер получил ценный урок, наблюдая за лондонскими уличными магазинами: продавцы, которые «кричали громче всех и имели самые яркие и броские витрины», совершали больше всего продаж. Он решил применить ту же стратегию в Ratners.
В течение нескольких месяцев все магазины Ratners оклеили яркими оранжевыми и красными плакатами, на которых крупными буквами было написано «Последний шанс — мегазвезда продаж!» и «Распродажа, распродажа, распродажа: половина цены!». На каждой витрине был четко обозначен ценник.
До 1980-х годов ювелирные изделия были в основном элитарными. Среднее изделие стоило более 300 фунтов (около $950 по нынешнему курсу) — и ювелиры зарабатывали на ауре эксклюзивности и престижа.
Ратнер принял решение ориентировать свою сеть на более широкую демографическую группу, предлагая серьги, браслеты и кольца по средней цене всего 20 и даже 1 фунту стерлингов. «Я положил серьги и цепочки на переднюю часть витрины, а кольца с бриллиантами — на заднюю, и включил поп-музыку», — позже рассказывал он в интервью Financial Times.
За такой подход пришлось заплатить: другие ювелиры и пресса постоянно ругали Ратнера за продажу «дешевых» и «безвкусных» изделий.
Но стратегия предпринимателя принесла свои плоды: к 1990 году компания выросла со 120 до более чем 2 тыс. магазинов, захватила 50% ювелирного рынка Великобритании и имела годовой объем продаж 1,2 млрд фунтов стерлингов ($1,57 млрд), из которых 125 млн фунтов составляла прибыль. Они скупили конкурирующие сети, такие как Jared и Kay Jewelers.
В кратчайшие сроки Ратнер обзавелся известностью и стал великим демократизатором чопорной индустрии.
«Я просто чувствовал, что не могу потерпеть неудачу», — говорил Ратнер. Но именно это с ним произошло.
«На сборную и футболистов приход талибов к власти никак не повлиял»
– На данный момент в сборной Афганистана есть люди, которые по уровню могли бы закрепиться в российских лигах?
– За последние два года сборная очень сильно выросла, есть футболисты, которые реально могут играть на большом уровне. Они уже играют: в Северной Америке, в чемпионате Австралии, во второй немецкой Бундеслиге. А это уже неплохой показатель.
– К вашему брату Амиру тоже обращались из Афганистана?
– Да, но он решил не ехать, он стал бы легионером. А в ФНЛ с иностранцами все сложно. По-моему, в Первой лиге только у 3-4 команд есть игроки из других стран.
– Приход к власти талибов (движение Талибан признано в России террористическим и запрещено) как-то повлиял на сборную или на ваших знакомых?
– Честно, не хочу даже поднимать эту тему. Меня очень много спрашивали об этом, тогда я в Индии был. Я всё-таки футболист, а не политик. Скажу так: на сборную и футболистов приход талибов никак не повлиял, так как мы все живем и играем не в Афганистане. Что же касается местных жителей… То все мы читаем новости. С талибами лично мы, футболисты, никак не сталкивались. Перед матчами Афганистана мы прилетали на сборы, которые, как и игры, тоже проводим за рубежом.
– Нет ли у вас боли в душе от того, что творится в последние годы с двумя вашими родными странами – Россией и Афганистаном?
– Естественно! Говорили об этом неоднократно: у меня два гражданства, России и Афганистана, а тут такое творится. Хочется, чтобы все поскорее закончилось, и люди уже начали жить в мире.
– А чего не хватает, чтобы все жили в мире?
– Нужно, чтобы каждый занимался своим делом и не лез туда, куда не надо.
Тест
13 вопросов
5 минут
Вспомните, откуда Месси и где проигрывал Спартак?
Квиз: как хорошо вы знаете футбольную географию?
Начать
«Если Слуцкий позовёт в «Рубин», будет сложно отказать». Интервью Томаша Чижека о Семаке, Бердыеве и России
Тренер сборной Кыргызстана: главные футбольные органы мира не препятствовали матчу с Россией
«Сомневался, ехать ли в Россию из-за ситуации с Украиной». Интервью с костариканцем из «Оренбурга» Марином
Какие такие тренды
Опишите стиль ваших вин.
Богатые и элегантные. В работе я вдохновляюсь Бургундией, поэтому сравнения можно проводить с ее винами.
Вы имеете в виду красные или белые бургундские?
Это не имеет значения, я хочу подчеркнуть сам подход. Если изначально сделать хорошее тихое вино, то и шампанское получится элегантным, отсюда и работа с дубовыми бочками.
Вы не проводите малолактику?
Мы ее не форсируем, позволяем всему проходить естественным образом, при этом контролируя все фазы. Вино не любит, когда его поторапливают.
Как вы работаете с дрожжами?
У нас только indigène – натуральные дрожжи. Для меня это часть идеи терруарности, надо брать то, что дает природа.
А вы не пробовали использовать натуральные дрожжи для вторичной ферментации?
Этого уже не стоит делать, натуральные дрожжи могут не сработать на последнем градусе алкоголя, и вино не выбродит досуха, это серьезный риск. Чтобы его избежать, мы используем более мощные, специально выведенные дрожжи, которые в любом случае происходят из Шампани, они оптимально подходят для наших вин.
Органика? Биодинамика?
Мы не используем инсектициды, у нас органические препараты, мы очень бережно относимся к лозе, но я не собираюсь утверждать, что мы в органике. Если появляется болезнь, то ее надо быстро и тщательно лечить и использовать эффективные препараты. Если бы все полагались только на естественное восстановление баланса в природе, то и аптеки надо было бы закрыть, зачем они, если все само придет в норму.
Какие клоны вы используете для высадки?
Никакие, у нас массальная селекция на основе наших лучших лоз. (При массальной селекции на подвой прививают побеги старой лозы с того же участка. – Прим. ред.).
А как вы относитесь к идее возврата к забытым сортам Шампани, тот же арбан, например?
Если их забыли, на то есть причина, мы не планируем их использовать.
Сейчас набирает популярность стиль brut nature, шампанское с нулевым дозажем. У вас какое к этому отношение?
Если готовишь без соли, вкус еды уходит, но даже ее малое количество может заметно улучшить блюдо. Я всегда добавляю толику сахара, иногда это 1 г/л, почти ничего, но вино от этого выигрывает.
Юрий Праушкин
Рубен Варданян, интервьюер — Андрей Мовчан
Инвестиционный банкир Рубен Варданян начинал свою коммерческую деятельность на заре российского капитализма — в начале 90-х годов прошлого столетия. Многим известны признаки того времени, когда бизнес находился на стыке модернизации и кризиса, легитимности и ее тщательной имитации. Основанная Варданяном и партнерами в 1991 году инвестиционная компания «Тройка Диалог» базировалась на философии юридической прозрачности, отстраняясь от сделок сомнительного характера и вознося в приоритет интересы клиентов. Об этом финансист поделился в своем интервью Андрею Мовчану, в очередной раз подтвердив статус честности как одного из наиболее эффективных инструментов ведения бизнеса.
Куда растет Egly-Ouriet
Вы расширяете линейку?
Да, с этого года у нас появился Brut Les Prémices (фр. prémices – «предвестники»), который стал базовым шампанским хозяйства. Виноград происходит из субрегиона Массиф-де-Сент-Тьери около Реймса, точнее, из деревни Триньи. Это не гран и не премье крю, но участки там очень хорошие. Идея была в том, чтобы сделать отличное шампанское, которое дает представление о нашем стиле, но при этом не стоит слишком дорого. В сентябре 2021 года появится также Les vignes de Bisseuil 1-er Cru с участков премье крю.
А новые суперкюве планируете?
Несколько лет назад мне откровенно повезло, удалось купить небольшой участок гран крю с лозами, высаженными в 1904 году, мы выпустим мини-кюве из 100% шардоне!
Насколько мини?
1500 бутылок. Первое вино уже сделано, но ему требуется хорошая выдержка, так что года через три-четыре оно поступит в продажу.
Как вам климатические изменения последних лет?
Для Шампани это прекрасно, у нас вызревает виноград, мы получаем отличные миллезимы. Но на этом можно и остановиться, дальнейшее потепление нам ни к чему.
Юрий Праушкин
«В большинстве стран Азии можно подписывать игроков только из высших дивизионов – из ФНЛ в Индонезию просто так не переехать»
– После Швеции был неожиданный перелет в Индонезию, где вы провели три месяца. Как так вышло?
– У меня азиатский паспорт, поэтому мне легче играть в Азии из-за местных правил. Случилась такая же ситуация, как со Швецией: на меня вышел агент, который предложил вариант в Индонезии c клубом ПСМС. Предложили очень заманчивый контракт, так что решился, улетел.
Приехал туда на сборы, после чего подписал контракт. Но буквально перед началом чемпионата у меня произошел конфликт с тренерским штабом, из-за чего пришлось покинуть команду. Не буду говорить, что именно случилось, но в азиатском футболе бывают такие «подводные камни».
– В Индонезии в начале осени произошла трагедия во время игры чемпионата страны. Из-за давки на матче погибли 182 человека и пострадали свыше 300 болельщиков.
– Да, слышал об этом. Знаете, это «нормальная» для них ситуация. В Индонезии люди реально живут футболом, они с ума сходят и отдают себя полностью без остатка команде. Когда я приехал в ПСМС, то у нас на первую тренировку пришло более 5 тысяч зрителей. Для меня это была большая неожиданность.
Матч в Индонезии, закончившийся трагедией
– У нас люди по незнанию скептически относятся с таким чемпионатам, как индонезийский. Расскажите, как там на самом деле?
– Здесь ни разу не плохо. Я тоже общался с людьми, которые думают, что в Азии можно с закрытыми глазами играть. Я даже не стараюсь что-то в ответ объяснить, так как понимаю, что они просто многого не знают.
Наоборот, попасть в азиатский футбол не очень просто. К примеру, в большинстве стран есть регламент, который позволяет командам подписывать футболистов лишь из высших дивизионов других чемпионатов. То есть, если человек играет в ФНЛ, то он не сможет просто так переехать в Азию. Особенно в Индонезию, где требования еще жестче.
Да и футбол сам специфический. Можно сказать, что он более индивидуальный и менее тактический. Но из-за этого игры не становятся менее интересными и простыми. Сюда приезжали и приезжают многие профессиональные футболисты, но не могут показать себя. К примеру, в 2017 году в Индонезию приехал Майкл Эссьен. Он отыграл 3-4 матча и всё – дальше просто отбывал номер.
А ведь еще на футбол влияет климат. Приходится в 40-градусную жару играть против местных ребят, адаптированных к такой погоде. Они привыкли и носятся все 90 минут. И таких нюансов множество, нельзя говорить, что в Азии легко.
Инфраструктура же на хорошем уровне. Не сказать, что на высочайшем, но на высоком. По крайней мере, лучше, чем в нальчикском «Спартаке».
Михаил Фридман, интервьюер — Николай Усков
Михаил Фридман относится к той категории российских миллиардеров, которые открыты для публичных интервью. Специфика и масштаб его деятельности релевантна запросу аудитории, а потому выступления Фридмана слушать интересно и полезно. В частности, в данном интервью главному редактору российской версии Forbes Николаю Ускову (ныне редакционному директору издания) глава «Альфа-Групп» рассказывает о своем профессиональном пути, начиная от создания первых кооперативов с друзьями в начале 90-х годов и заканчивая становлением сегодняшнего бизнеса Фридмана. Хронология жизни предпринимателя отзеркаливает экономический контекст того времени, когда в России формировался рынок, а вместе с ним и первые преуспевающие бизнесмены. В случае с Фридманом — очень преуспевающие.
«Когда я в первый раз прилетел в Афганистан, где-то в 4 километрах от гостиницы прогремел взрыв»
– Вы еще и футболист сборной Афганистана. Ранее вы говорили, что к вам обращались еще во времена «Анжи». Почему тогда не выбрали афганскую сборную?
– Потому что на тот момент не видел смысла. Во-первых, если бы я выбрал Афганистан, то автоматически стал бы легионером в «Анжи». Во-вторых, сборная была не на том уровне, чтобы туда ехать. Тогда, можно сказать, команда лишь «создавалась», она была относительно молодая. Да и страна проходила через многое…
И особо интереса тогда не было, хотя звонили очень часто. В основном из Афганистана общались через папу, ведь я не знал ни языка, ни многого о стране. Но отцу я говорил: «Что мне делать в сборной Афганистана? Я сижу в шоколаде, зачем мне туда лететь?».
Но в 2016-м мне позвонил тренер (Ануш Дастгир – прим. Metaratings.ru), который тоже пришел в сборную Афганистана, я с ним был знаком. Он вообще всё поменял в команде, поменял отношение руководства к футболу: Ануш всё подстроил под себя и начал искать футболистов с афганскими корнями по всему миру. При нем Афганистан собрал новую команду, и она вышла на иной уровень. Он позвонил, я заинтересовался и полетел.
– Как семья отреагировала на ваш выбор?
– Нормально. Всё-таки мы домашние матчи проводили в Дубаи, Турции или Таджикистане. Так что боязни не было.
Шариф Мухаммад в сборной Афганистана
– Ощущение, будто сборная Афганистана – это команда беженцев, которая играет в Турции, Таджикистане, ОАЭ.
– Это не совсем правильная формулировка. Думаю, что сборная проводила бы свои матчи в Афганистане, если бы страна не находилась в черном списке ФИФА из-за нынешней небезопасной ситуации. Вот и приходится играть за рубежом.
– Какие у вас были ощущения от первого посещения Афганистана?
– Один раз мы провели товарищеский матч с Палестиной. Сыграли, можно сказать, для народа, так как это была их единственная радость в стране. У меня было лишь одно ощущение на тот момент – страх. Страх за всех вместе, не только за собственную жизнь. Боялся больше не увидеть свою семью.
– Ваши стереотипы об Афганистане оправдались, когда в первый раз приехали?
– Естественно, стереотипы были: все видим новости. Когда я в первый раз прилетел в страну, то где-то в 4 километрах от гостиницы прогремел взрыв. В тот момент я уже билеты в обратную сторону начал искать.
Евгений Чичваркин, интервьюер — Юрий Дудь
Интервью у Чичваркина берут так часто, что, кажется, сегодня с ним не разговаривал разве что немой. Впрочем, данное интервью бывший владелец «Евросети» дал более двух лет назад. Вкупе с провокационным стилем вопросов Дудя беседа получилась исчерпывающе интересной. В частности, блогер совершил экскурсию по магазину Чичваркина в Лондоне Hedonism Wines, где синхронно со зрителями выразил крайнюю форму удивления от тамошних цен: стоимость некоторых вин достигает почти $300 тыс. за бутылку. Помимо этого, Евгений Чичваркин рассказал, как ему удалось стать одним из самых молодых долларовых миллионеров в стране, как он торговал свитерами на Черкизовском рынке и вследствие этого отморозил пальцы на ноге и что, в конце концов, произошло с «Евросетью», из-за чего предприниматель был вынужден покинуть страну.
«Ещё чуть-чуть – и я в Индии кукарекать бы начал, вся кухня словно стоит из одной курицы»
– Есть стереотип, что азиаты помешаны на ставках, и в Азии много договорных матчей. Вы с этим сталкивались?
– Нет, я честно с таким не сталкивался и старался обходить всё это стороной. Слышал от знакомых, что есть такие моменты, но в основном они связаны не с командами, а с отдельными игроками. Увы, Азия славится такими конторскими моментами, но для меня это очень мерзко. Жизнь – это бумеранг. Если ты хотя бы раз подписался на договорняк, то всё обязательно вернётся с негативом.
– О чем вы больше всего скучали в ваших путешествиях?
– Порой я очень скучал по еде, по нашим продуктам. Особенно в последние два года, которые провел без семьи. Когда мы созванивались, я говорил: «Я так хочу просто от души покушать». А в Индии еще и коровы священные животные… Конечно, можно было достать говядину, но всё равно это не то было. Ещё чуть-чуть – и кукарекать бы начал, вся кухня словно стоит из одной курицы.
– Оставшись в России, вы бы заработали столько же, сколько за границей?
– Это зависит от того, где бы я играл в России. Но в Азии я точно заработал больше, чем если бы остался где-нибудь в Нальчике.
Граффити с Шарифом Мухаммадом в Кабуле
– Что вами двигало? Один год на одном концу света, другой – на совершенно ином.
– Многие говорят, что в этом ничего особенного. Но лично я считаю, что у меня получилась незаурядная карьера. Плюс я везде жил со своей семьей: жена и дети тоже путешествовали и получали удовольствие. Честно говоря, я бы еще попутешествовал.
– Представляли себе лет 10 назад, что будете играть на Мальдивах, Кипре, в Индонезии, Швеции, Индии, Голландии?
– Вообще не было таких мыслей в голове! Я думал, что свяжу свою жизнь с российским футболом, и даже не представлял, что такое может произойти. Но жизнь непредсказуема.
«Люди отдают баснословные деньги, чтобы приехать на Мальдивы, а я там жил с родными и ещё зарабатывал»
– Мальдивский футбол – это даже звучит необычно. Что это вообще такое? В России все думают, что Мальдивы – это суперкурорт, куда надо лететь отдыхать.
– Когда мне позвонили, то у меня были аналогичные мысли. Все стремятся полететь отдохнуть на Мальдивы, думают, что это райский уголок. И я, естественно, вообще ничего не знал о местном футболе и не представлял, что меня ждёт. Я прилетел, подписал контракт, а после меня уже, скажем так, затянуло.
Чемпионат Мальдив очень своеобразный. Здесь есть 10 команд, но выделяется одна – «Мазия». Туда я и приехал. «Мазия» постоянно становится чемпионом, играет в Лиге чемпионов АФК. Это частный клуб, где играют все местные сборники.
Мне, кстати, тогда очень много знакомых звонили. Спрашивали, как туда попасть. Говорили: «Мы просто ходим приехать отдохнуть, а ты там работаешь и играешь». Давал ли советы? Нет, зачем мне была лишняя конкуренция (смеётся)? Тем более в райском уголке.
Мухаммад на Мальдивах
– Этот «райский уголок» действительно «райский»?
– На все 200%. Мальдивы состоят из 400 островов, и каждый красивее другого. Можно хоть часами об этом говорить, но слова всего не передадут. Такое надо видеть.
– Можно ли уровень чемпионата Мальдив хоть как-то сравнить с низшими российскими лигами?
– Их очень тяжело сопоставить, потому что это совершенно разные стили футбола. Там чисто азиатский, как я ранее сказал. Но уровень хороший. С «Мазией» мы попали в Лигу чемпионов, где прошли несколько команд. К примеру, были сильнее чемпиона Индии. Могли бы и дальше так выступать, но, к сожалению, все планы сбил коронавирус. Всё остановилось.
Сергей Галицкий, интервьюер — Елизавета Осетинская
Первое видеоинтервью с Сергеем Галицким после его ухода из «Магнита». Сделка по продаже доли бывшего гендиректора компании государственному банку всколыхнула медиапространство, поставив на повестку главный вопрос: «Бизнес у Галицкого отжали?» Очевидно, что первый разговор с миллиардером после его увольнения из созданной им сети не мог обойтись без данной темы. «Так все-таки отжали?» — спрашивает Елизавета Осетинская у своего визави. Ответ Галицкий, вопреки ожиданиям конспирологов, дал утвердительный. Но это интервью примечательно другим. Позитивное отношение бизнесмена к перспективам развития собственным и, главное, государственным отлично укладывается не только в его риторику, но и действия. Совсем скоро мы увидим подтверждение этому в победах «Краснодара» на европейский кубках. На фоне пессимистичной гражданской повестки данная позиция Галицкого, определенно, впечатляет.
